Смотреть: Цикл | TG
Слушать: Аудио (↓) | Плейлист
Скачать: Книга
Обычно считается, что язычество — это политеизм, то есть многобожие. Наличие множества Божеств — это как бы наш главный отличительный признак. Но это не совсем так. Как мы показали ранее, ключевое определение языческих традиций — это доктрина проявления Божественного, т.е. манифестационизм вместо креационизма. Тем более что у некоторых народов де-факто нет конкретного пантеона, но мир преисполнен множеством духов и тотемов, которые аналогичны Божествам и выполняют их функции.
Для понимания природы Божеств следует обратиться к этимологии слов.
В русском языке общеупотребительным для обозначения сакральных небесных фигур является слово «бог». Оно восходит к праславянскому *bogъ и, согласно Максу Фасмеру[1], к праиндоевропейскому корню *bhag (ср. инд. bhágas), который означает «наделять», «давать» и «разделять», «делить». Этимологически Бог — это «дающий», «дарующий».
Якоб Гримм[2] в «Германской мифологии» сообщает, что в германских языках закрепилось употребление слова Gott, в английском — God, в старонорвежском — Goð/Guð. Изначально это слово было среднего рода, безликого и неперсонифицированного в языке через пол. Но с приходом христианства слово обратилось в мужской род и отразило в себе преобладающее в христианстве почитание единственного и более персонифицированного Бога, в том числе через присвоение мужского пола. То есть в языке отражается урезание горизонта Божественного, его сведение к одной фигуре. Именно слово Gott/God было усвоено христианством в германских языках для обозначения понятия «бог», в отличие от множества других синонимов.
Само слово восходит к прагерманскому *guda(n) (Бог), праиндоевропейскому корню *ǵhuto, производному от *ǵhew со значением «разливаться» или от *ǵhaw со значением «взывать» (инвоцировать). Этимологически Gott имеет возможные значения «[тот, кто был] воззван» (инвоцирован жрецом) или «кто разлился в своем благе». С приходом христианства эти этимологические фундирующие линии замыкаются на семитском единственном Боге.
В германо-скандинавской традиции для обозначения понятия «бог» используется несколько различных слов. Одним из наиболее регулярных корней в окончании составных имен Одина является корень *tyr. Его мы встречаем и в самостоятельном имени аса Тюра. Tyr как скандинавская форма слова восходит к прагерманскому *tiwaz, которое, в свою очередь, является германским преломлением праиндоевропейского *deywós (Бог), откуда греческий Ζεύς (Зевс), Диевас народов Прибалтики, религиоведческий термин Dyeus pater (Дий патер, Бог-отец), латинские Deo/Deus и английское Theo (теология). Deywós означает «небеса», «день» и в целом «небо» как Бог-Небо.
Вывод: для людей Традиции Божества — это те, кто даёт, разливается в своём изобилии и связан с ураническим принципом Неба, т.е. возвышается над землёй или материей, если говорить аллегорически.
Какие Божества являются наиболее важными или, корректнее, образующими базовые структуры индоевропейских обществ?
Французский лингвист и социолог Жорж Дюмезиль[3], проанализировав ключевые индоевропейские священные предания с особым акцентом на осетинский эпос, сделал фундаментальный вывод и описал базовую структуру пантеона индоевропейцев. Согласно Дюмезилю, ядро составляет триада Божеств, которые в явном мире проявляются и отражаются в виде трёхфункциональной или трёхсословной структуры общества. Речь идёт о верховном Божестве-Правителе и жречестве, о Божестве-Воине и воинско-княжеском сословии, о Божестве Плодородия и земледельцах. Эту структуру и триаду Божеств он описывает на примере германцев, кельтов, индусов и славян.
Верховное Божество: Один, Зевс, Юпитер, Варуна.
Божество воинов или войны: Тор или Тюр, Перун (Дюмезиль относит его к первому сословию), Индра и Марс.
Божество земледельцев: Фрейр, Велес, Квирин и др.
Нередко основные Божества являются братьями либо отцами и сыновьями, т.е. речь очень часто идёт о родах Божеств, включая их жён, а также младших Божеств и духов.
Это классическая модель, условный Золотой век Традиции.
Но когда происходит постепенная деградация мира и сословная система остывает, костенеет и перестает быть гарантом трансляции священного, тогда в Индии, например в Тантре, появляется альтернативная триада Божеств. Это Божество — Творец мира, Божество, которое поддерживает мироздание, и Божество — Разрушитель мира. Обычно это Брахма-Творец, Вишну-Хранитель и Шива-Разрушитель. Считается, что в эпоху Кали-юги правит Божество-Разрушитель, именно оно является источником и проводником мудрости. Поэтому же некоторые духовные пути тантризма являются довольно экстремальными, так как они максимально соответствуют неблагоприятной метафизике эпохи и следуют за её непростым Божеством. Аналогом Шивы, например, в германской культуре (с поправками на все необходимые различия) является Вотан. В других культурах тоже можно выделить или предположить Божество последних времён; это может быть и Богиня, женский культ.
Особая триада тантрических Божеств порождает и альтернативную иерархию. Три классических сословия — это социальный статус: земледелец, князь и воин, жрец и философ. Этому противопоставляется духовная реализация (насколько адепт близок к Божеству, которое на самом деле является его внутренней Божественной природой): это пашу (животное, человек неспособный к духовному) — вира (активный подвижник и практик) — дивья (адепт, реализовавший свою Божественность при жизни). Обе иерархические системы могут пересекаться. В эпоху Золотого века брахман и был дивья, как и кшатрий, как и вайшья. А чандалы и парии были пашу по умолчанию. Акценты меняются с ходом вселенской инволюции, когда родовая принадлежность к касте брахманов перестала гарантировать внутреннюю Божественную природу жреца. Сегодня же бывают случаи, когда человек из благопристойной касты днём соблюдает закон и порядок, а ночью может совершать ритуалы и практики тантрических школ.
Эта система наиболее полно соответствует Кали-юге.
Отдельно следует сказать об особо важной теме, такой как различение Божеств и Божественного. Как мы сказали выше, изначально слово «Бог» было среднего рода, чтобы избежать представлений о Божествах как о персонах, в духе учения эвгемеризма, гласящего что Божества — это обожествлённые предки, т.е. простые люди, но почитаемые как легендарные персонажи. По мнению многих учёных, изучающих миф с позиции доверительного логоса, эта позиция ошибочна. Также и мыслитель Влассиас Рассиас[4] предостерегает от восприятия Божеств как персон.
Слово «Божественное» отсылает нас к сложной теологической проблеме природы Божеств. Об этом много размышляли и оставили богатое наследие метафизические школы Индии, философия неоплатонизма, а довольно удачные и точные определения дал католический рейнский мистик Майстер Экхарт. В своих трудах он прямым текстом называет неоплатоников Плотина и Прокла своими учителями, что позволяет рассматривать его как яркий пример прорыва языческого мышления сквозь христианскую католическую схоластику и догматику. За свои идеи Экхарт чуть было не был отлучён от церкви.
Итак, если мир, Космос, является манифестацией Божеств или верховного Божества, как в некоторых традициях, то Божества или одно Божество — это основание, источник всего сущего. Но что является основанием или источником самих Божеств? Если мы скажем, что основанием Божественных сущих является некий исток, то мы сразу же можем спросить: а что является его основанием? Потом — что является основанием основания основания… И так впадём в дурную бесконечность без ответа. Поэтому в дело вступает теология различения Божеств как существ, которые обладают мифами, признаками, функциями, описаниями и т.д., т.е. признаками их глубинной внутренней природы, которая не обладает никакими признаками вообще и не является основанной на чём-либо вообще. Здесь начинается тема апофатической теологии. Апофатический метод — это метод отрицания внешних свойств с целью показать, что глубинное основание (или Самость Божеств / верховного Божества) является невыразимым в языке, образах и мыслях ядром сакрального. В таких случаях говорят о Бездне Божественного. Майстер Экхарт предложил обозначать Бога (в нашем случае это будут Божества) привычным словом Gott / Götter, а его сущность — термином Gottheit, т.е. Божественное или Божественность.
Его логику можно проиллюстрировать и другими словами: Космос покоится на конкретных основаниях — на Божествах (их поэзии, законах, порядке и творчестве). Божества для мира суть основания (немецкое слово Grund). Но для самих Божеств их «основанием», их Grund является безосновное, т.е. немецкое Abgrund, что означает «обрыв», Бездну (Urgrund). Мы можем мыслить этот мир, при усилии нам доступно мышление о Божествах, но вот помыслить Бездну, т.е. глубинную природу Божественного, в рамках нашего ума мы не в состоянии, потому что эта инстанция одновременно превосходит возможности ума, языка и логики.
В языке неоплатонизма речь идёт о Демиурге (Творце), который созерцает Единое своим умом. Единое тоже невыразимо и апофатично. Эту языческую идею и перекладывают Экхарт и рейнские мистики на язык христианства, по сути не оставляя от него ничего, кроме некоторых терминов. В индуизме различаются две стороны Божества Брахмы: Брахма Сагуна — это явленный Брахма, которого можно описать, тот лик Божества, который повёрнут к миру и созерцаем. Но есть и Брахма Ниргуна — «тёмный», невыразимый и неописуемый Брахма, который является природой и причиной самого себя, в некотором смысле «отвёрнутый» от мира, точнее, от возможности описания.
Традиция допускает способы познания Божественного через экстаз или энтазм (термин предложен Мирчей Элиаде). Экстаз дословно означает «стояние вне себя», т.е. это активная ритуальная практика, направленная на преодоление границ состояния ума, сознания и тела вовне. Энтаз — аналогичная практика, направленная на погружение вовнутрь, на медитацию и успокоение, на созерцание центра. Главное здесь то, что и экстаз, и энтаз являются движением от себя, т.е. от своего актуального обыденного Я (Эго, персоны). То, какие мы есть сейчас, — это неудовлетворительно для познания Божественного, это только стартовая точка для начала движения к священному.
В целом же тема различения Божеств и Божественного вплотную подводит нас к проблеме монизма.
[1] Макс Фасмер (1886–1962) — русский и немецкий лингвист и славист.
[2] Якоб Гримм (1785–1863) — немецкий филолог и мифолог, брат Вильгельма Гримма (1786–1859), известного собирателя сказок и фольклора.
[3] Жорж Дюмезиль (1898–1986) — французский лингвист, мифолог, представитель структурализма.
[4] Влассис Рассиас (1959–2019) — видный греческий общественный деятель, писатель и ключевая фигура в возрождении греческого язычества в современную эпоху.
