Смотреть: Цикл | TG
Слушать: Аудио (↓) | Плейлист
Скачать: Книга
Время — это одна из самых фундаментальных категорий бытия. С ним связаны наше существование, представления о чередовании событий, опыты Вечности и бесконечности, понимание Мифа, метафизика времени и подлунная история.
Начнём с того, что вне общества какого-то «объективного процесса, объективного течения времени» не существует. Все системы измерения и отсчёта времени — де-факто производные от мифической или научной парадигмы, обладающие качественным смыслом только для общества. Именно в обществе, в народе и в контексте разлитого вокруг священного обретаются смысл и качественная разница времен. Например, пьяное время течёт волнами и довольно быстро; время труда — медленно; время экстатического ритуала может быть продлено сверх природной меры, но при этом своего собственного измерения длительности оно не имеет, т.е. это миг, мгновение, даже если для внешнего наблюдателя оно может продолжаться несколько ночных часов.
Точно так же, поднимаясь выше, происходит понимание времени дня как малого отражения времени года: утро — весна, полдень — лето, вечер — осень, ночь — зима. Ещё выше, на уровне космологии, само мироздание проживает свой вселенский год. Зарождение мира — его весна, а для человека — детство и юность, которые неизбежно приводят к старости и Ночи мира, его остыванию в зимней стуже конца. В Индии существуют схожие представления о дне Брахмы, который равен миллионам земных лет, что подчёркивает его величие и связь одновременно с воплощённым миром и с Вечностью.
В одних традициях, например у народов Заполярья, год делится на две части: лето и зиму, день и ночь с соответствующей метафизикой. В умеренном поясе ярко выражены все четыре сезона, где-то миф повествует о трёхчастном делении колеса времени и эпох.
Языческое время — это цикличное время, которое проявляется, манифестирует себя на всех уровнях. И следующее принципиально: цикличность, рождение-смерть-и-возрождение вновь — это пульсирующее воплощение неизменной и неподвижной Вечности над временем. Вечность недвижима (подобно центральной оси) и, в некотором смысле, невыразима. Её манифестация в нашем мире — циклическое время, вечное воз-вращение. В календаре года, который можно представить как Колесо года или Солярное колесо, есть точки солнцестояний и равноденствий, а также иные важные традиционные праздники, когда действительность переживаемого внутри мира времени исчезает и снимается, испаряется — это точки ритуалов, когда время размыкается и в один миг (который внешне может длиться некоторое условное время) Вечность пронзает временность в своей непосредственности.
В целом, такова же и природа мифоса. По меткому определению Фридриха Георга Юнгера[1] (младшего брата Эрнста Юнгера[2]) в книге «Греческие мифы», миф является метаисторической «реальностью». Приставка «мета-» означает, что миф находится над историей, над временем. Миф вообще вечен и вечно актуален. Наша земная история — это воплощение, разворачивание мифа и мифов в декорациях разных эпох. Какие-то истории повторяются, а какие-то мифы охватывают всё временное существование мироздания. Даже когда наука пытается утверждать, что мифологические времена давно прошли, то это тоже часть особого мифа об упадке времён. Фактически, когда мы говорим о языческой истории, слово «история» необходимо брать в кавычки, потому что де-факто это постоянно воплощаемая пульсация мифов. Например, историзм не является важным и ценным для греческой и индийской цивилизации, поэтому может считаться, что легендарные события произошли совсем недавно, а недавние — считаться легендарными. Или, например, вполне можно подписать мирный договор «на сто лет вперёд» с момента его заключения, но не поставить никакой даты: потому что и так всё очевидно, «с сего дня».
Вторая базовая структура времени, которая относится к креационизму, — это линейное время, а точнее, отрезок. Креационизм в лице авраамических религий утверждает, что мир был создан единожды и в своё время он закончится раз и навсегда. То есть вечность — это удел бытия Божьего, а подлунный тварный мир — это одноразовое явление. После конца мира не будет никакого нового возрождения, нового цикла. История движется из точки А в точку Б. Вообще авраамические религии уделяют огромное внимание историцизму и исторической достоверности, реализму на уровне материализма событий и персонажей из своих писаний. Так как креационизм содержит в себе изначально доминирующий логос, то мифическое понимание метаистории ему чуждо; только история реальная и история как эпизодические вмешательства Бога, его посланников и пророков в ход событий (так называемая иероистория). Тем не менее качественный смысл авраамической истории заключается в сотериологии, т.е. спасении души, построении праведного Земного Града у Августина[3].
Следующий логический шаг, который совершается в эпоху Просвещения, уже в Новое время (Модерн) — это размыкание отрезка истории слева в прямую, которая уходит в абстрактно-бесконечное для обывателя прошлое вплоть до гипотез о состоянии пространства-времени до Большого взрыва, а с другой стороны, эта прямая брошена в бесконечно-непостижимое будущее. Утверждается, что ход времени объективен и никак не зависит от существования людей, что если люди исчезнут, то все остальные процессы и полёт планет сквозь пустоту вселенной продолжатся.
Вся история человечества в Модерне — лишь вспышка среди космических пылинок, погружённая в бесконечное движение материи. Движение из бездны миллиардов лет в пропасть бесконечного будущего может восприниматься обыденным сознанием как нечто «вечное», но на самом деле это негативный дубль, или симулякр, Вечности.
С этой точки зрения интересно посмотреть на то, как отсчитывается условное «объективное» время в современную эпоху. У нас есть два релевантных примера, один из которых даже стал самостоятельным символом. Это механические часы, которые отмеряют условно независимый, чистый хронометраж согласно чётким делениям на секунды, минуты и часы. Второй пример — это атомные часы, которые являются эталоном точности. В них условно объективное время отмеряется частотой мельчайших излучений радиоактивного материала. То есть время — это безликое, универсальное и единственное для всех производное от материи. В этом заключается коренное отличие от традиционных представлений о времени, в которых оно может меняться по степени насыщенности, скорости или от времени года. Можно сказать, что священное время в срединном мире — это живое и конечное время, в то время как механическое или частотное время — это символ бесконечного мёртвого «ада».
В Традиции известны образы и архетипы, которые воплощают в себе бесконечность вкупе с бесконечной же неудачей и темой наказания, существования вне или против Божеств — это мир титанизма и его фигуры, такие как Сизиф или Тантал.
Наконец, в эпоху Модерна появляются и общеизвестные нам концепты «прошлого» и «будущего». Их расположение на стреле времени обусловлено идеей о прогрессивном, поступательном развитии человечества, которая возникла опять же в Европе Нового времени. Идея прогресса призвана хоть как-то восполнить и придать смысл пребыванию во времени, утверждая, что общества, народы и культуры развиваются от худшего (детского и примитивного) в сторону лучшего (зрелого и высокоразвитого). Притом что прогресс никак не ограничивает и не обрисовывает конечный предел, цель этого развития. В этом он тоже отражает титанические черты бесконечности.
И здесь мы сталкиваемся с частым упреком или вопросом, когда говорят, что язычество — это путь в прошлое, путь назад, что это примитивная религия ушедших эпох. Проблема здесь кроется даже не в том, что современные язычники так или иначе пытаются показать, что язычество и современность совместимы. Язычество действительно не про бегство в прошлое, но точно также язычеству нет никакого дела до утопий о будущем. Язычество — это в первую очередь о Вечности, воплощённой в настоящем, во вращении года и жизней.
Прошлое и будущее принадлежат линейному времени и идеологии прогресса; наш же дом — это мифос.
Можно вспомнить известную апорию Зенона Элейского[4] об Ахилле и черепахе: Ахилл никогда не догонит черепаху, потому что пока он делает свой шаг, черепашка совершает небольшое движение вперёд, и так до бесконечности. Эта картина абсолютно точно передаёт проблему времени, о которой мы говорим. И если мы отождествим Традицию с героем Ахиллом, то решением апории будет не бесконечный бег наперегонки с фантомами будущего. Решение проблемы — это перешагнуть саму идею линейного времени, перешагнуть черепаху прогресса и будущего. Ахилл побеждает не догоняя, а перешагивая.
[1] Фридрих Георг Юнгер (1898–1977) — немецкий философ и эссеист.
[2] Эрнст Юнгер (1895–1998) — выдающийся немецкий писатель XX века, философ, политик и ветеран мировых войн. Ярчайший представитель движения «Консервативной революции».
[3] Августин Блаженный (354–430) — один из крупнейших отцов Церкви, христианский богослов и философ.
[4] Зенон Элейский (490–430 до н.э.) — древнегреческий философ, представитель школы элеатов и ученик Парменида, автор знаменитых апорий.
