Смотреть: Цикл | TG
Слушать: Аудио (↓) | Плейлист
Скачать: Книга
Тема смерти и дальнейшего пути человека после этого события является одной из самых важных в традиционных обществах.
В традициях существуют разные взгляды на смерть, и в целом напряжение этой темы располагается между двумя ключевыми полюсами.
Первый — это представление, что смерти в том значении, которое мы обычно подразумеваем, не существует. Что «смерть» — это не умирание, не угасание, а событие перехода либо ухода души человека в странствие или иной мир. То есть человек не умирает, а продолжает очень насыщенно жить, подчас даже рядом со своим родом, но в иной плоскости явного мира или в ином пространстве. Смерть — это трансформация, буквальный — без кавычек — переход. О таком формате странствий покойников хорошо и внятно рассказывал Евгений Головин[1] в своих лекциях о ведьмах, это также наглядно видно из траурного фольклора, где о покойном причитают не как о мертвеце, а как о «внезапно покинувшем, ушедшем от семьи». Но, что самое важное, в определённые дни и при определённых условиях ушедший может вернуться, с ним можно общаться и даже необходимо всячески договариваться с предками по ту сторону. К этому же комплексу поверий относится практика хоронить человека с вещами, которые ему будут нужны по ту сторону грани между живыми и мёртвыми.
Это резонирует с цикличным представлением о времени, где после конца следует новое начало, после зимы — весна и т.д. Конец года и конец света — события важнейшие и напряжённые, но — переходные. А значит, в смерти нет ничего страшного и необратимого. Ушёл — вернётся, переродится; да и в целом иногда не так далеко и ушёл. Так, по преданиям, некоторые шаманы могли вернуть человека к жизни, если успевали быстро найти и вернуть его душу с неба.
Ещё одна грань, раскрывающая отсутствие смерти в мире Традиции, — это вариации бессмертия в мире.
Для крестьян, земледельцев, охотников и ремесленников существует путь бессмертия в собственном роду. Он заключается в продолжении рода, в перемещении души из мира живых сородичей в статус иномирных предков, а потом — в возвращении души в род, когда она перерождается в потомках. Это отражается в практике называть внука или правнука именем деда или прадеда.
Для сословий с воинской и аристократической этикой бессмертие достигается в славе их деяний, завоеваний и побед, а также в династии. Жизнь императора или князя продолжается в том, что он создал, и в благоговении перед его артефактами, например, оружием и гробницей.
Наконец, для духовного сословия путь к бессмертию лежит через обожествление, а точнее — через раскрытие собственной Божественной природы в себе. Обычно это описывается метафорой «умереть при жизни».
Куда, в какое странствие отправляются души тех, кто покидает этот мир? Каждая традиция знает свои варианты иных загробных миров. Где-то это различные уровни небес, где-то — отдельные палаты для воинов либо счастливых семей. Нередко встречаются серые, унылые миры для умерших тривиальной и бесславной смертью; в Азии распространены представления о посмертных мытарствах и воздаяниях за неправильную жизнь. Одна из наиболее известных средиземноморских культур, связанных с загробным миром и судом, — Египет. Но общий мотив остаётся у всех — это дальнейшее перерождение души, её возвращение из путешествия в наш мир, что позволяло людям в мире Традиции не бояться смерти и вообще считать, что её не существует. Есть путешествия в иные миры в свой срок и на некоторое время.
Храмово-погребальный комплекс в Гизе
(Каир, Египет, 2025)
Ситуация радикально меняется, когда происходит «расколдовывание мира», по выражению Макса Вебера. Когда становление научного знания уничтожает традиционные представления об этой и загробной жизни, человек остаётся один на один с повисшим в пустоте вопросом о смерти. В целом можно считать, что именно в этот момент появляется именно та смерть, которую мы привыкли представлять в обыденной жизни, — окончательный, необратимый и непоправимый уход человека из этой жизни в никуда. «Потухший экран». Отчасти это является отголоском христианских представлений о единственности жизни и смерти за вычетом любой сакральности и посмертной судьбы души.
Таким образом, в мире Модерна смерть появляется как смерть, как серьёзная экзистенциальная проблема, как ужасающая бездна забвения. С одной стороны, любые учения и представления о перерождении, об иных мирах, где странствует душа, о встречах с предками и покойниками — всё это дисквалифицируется и утрачивается; к этому нельзя обращаться всерьёз и это больше «не работает». С другой — Модерн и актуальная для нас культура Постмодерна стремятся всячески табуировать и вытеснить проблему смерти как забвения из рутины жизненного мира рядового гражданина и налогоплательщика.
Отсюда запреты на обсуждение некоторых видов смерти в СМИ, развитие медицины, паллиативной помощи, увеличение продолжительности жизни, поиск пути к буквальному физическому бессмертию тела. А также обесценивание смерти, превращение её в элемент игры, развлечения, острых экстремальных ощущений в виде фильмов ужасов, аттракционов или шок-контента. Об этом писал Жан Бодрийяр[2]. Тема смерти должна перестать ставить перед человеком глубинные вопросы его бытия, но стать чем-то техническим, как больничная койка, и понятным, как статус в социальной сети.
В таких условиях язычники оказываются в интересной ситуации: формально и «по учебнику» Традиция мертва, ход развития цивилизации давно и успешно перешагнул эту наивную стадию примитивной веры в каких-то Божеств и духов. То есть язычества нет, но язычники есть. Проблема смерти, её важность — Мартин Хайдеггер[3] даже особо подчёркивал режим «бытия-к-смерти» для современного человека — это актуальная проблема Конца времён. То, чем Золотой век качественно отличается от Железного и что доступно нам с вами непосредственно. Эпоха загадывает нам загадку, одетую в смерть.
То, что сегодня в России и в мире называется «языческим возрождением» или «языческим возвращением» — на самом деле происходит вплотную к моменту конца. Это похоже на пробуждение от долгого, тяжёлого и плохого сна, а на дворе — ночь и скорая смерть. В Традиции было очень важно встретить момент смерти правильно, правильно и достойно совершить переход на ту сторону. От этого зависело вообще всё. И сегодня языческие традиции возрождаются именно в такой вот момент, с такой вот задачей и загадкой: как закончить цикл достойно и аутентично?
[1] Евгений (Адмирал) Головин (1938–2010) — поэт, мистик и философ, неформальный лидер советского эзотерического подполья и Южинского кружка.
[2] Жан Бодрийяр (1897–1962) — французский социолог и философ-постмодернист, яркий критик современной культуры, автор концепции симулякра.
[3] Мартин Хайдеггер (1889–1976) — немецкий философ, основатель фундаменталь-философии и учения о Другом Начале; один из крупнейших и влиятельнейших мыслителей за всю историю западной культуры.
