Предисловие к книге Коллина Клири «Что такое руна?»

Перед нами вторая книга американского язычника-традиционалиста Коллина Клири «Что такое руна?», которая является продолжением и развитием идей его первого труда «Взывая к Богам». Издание трудов Клири издательством «Тотенбург» на русском языке может претендовать на важное событие в среде язычников-интеллектуалов и традиционалистов. Разумеется, если оно будет не просто опубликовано, но воспринято с должной глубиной понимания и претворения знания в жизнь, в практику. Но для понимания места философии Клири в контексте германо-скандинавского язычества надо понять и тот контекст, в котором она появляется и как она соотносится с феноменом Асатру в целом.

На вопрос о том, когда в Европе начинается возрождение германо-скандинавской традиции, есть несколько ответов: одни считают, что в традиция ушла в народ и теологическое подполье, не прерываясь вовсе; другие называют эпоху романтизма как время, когда интерес к «народной вере» стал подниматься в произведениях литературы и культуры; третьи акцентируют внимание на XIX веке, когда появляются первые народнические (volkisch) организации и тайные общества, сочетающие масонерию, теософизм и эзотеризм с элементами германской мифологии, фольклора и мистики. Другие называют период от самого конца 1890-х годов, через Веймарскую республику[1] и до поражения Третьего Рейха, как время самого явного и окончательного возвращения германо-скандинавской традиции на сцену истории.

Де-факто все точки зрения составляют один общий историал, различая лишь акценты и формы проявления традиции в разных условиях. И, разумеется, далеко не все в возрождении германо-скандинавского наследия было гладким и бесспорным, о чем пишет и сам Коллин Клири. Тем не менее, после войны появляется множество групп последователей германского язычества, не только в Германии, но и за её пределами. Во второй половине XX века появляются и крепнут общины в Скандинавии, включая одну из самых известных – Ásatrúarfélagið (Содружество Асатру) в Исландии, созданную Свейнбьёрном Бейтейнссоном (Sveinbjörn Beinteinsson). Самоназвание «Asatru» (Верующий в Асов) становится одним из самых распространенных в западном полушарии и Европе в целом. Под этим именем появляются группы последователей традиции в США, где после 1970-х годов отмечается серьезный количественный и качественный рост движений. Одним из активных участников и ярких авторов становления северо-американского и про-европейского Асатру является и Эдред Торссонс, которому и посвящен труд «Что такое руна?» и членом «Рунной гильдии» которого является Клири.

Деятели германо-скандинавского языческого возрождения опираются на множество методов и источников в своем труде, из которых мы можем выделить несколько самых основных направлений. Первое, которое наиболее свойственное периоду XIX-первой половине XX веков, заключается в опоре на западный эзотеризм в широком смысле, как смесь пара-масонства, теософизма, ариософии, спиритуализма и разнообразных политических доктрин от «левых» до «правых». В этом направлении главенствующее место занимает визионерство и мистицизм, в ущерб реальному историческому наследию и, собственно, фактам самой традиции, текстов и этнографии. Попытку внести ясность в этом направлении Клири предпринимает в эссе о Карле Марии Виллигуте[2].

Второе направление выбирает другу крайность – последовательное и исключительное следование за данными археологии, истории и реконструкции. В этом подходе наблюдается строгость соответствия того, что предлагают современные неоязычники-асатру с тем, как это [гипотететически] было в древности. Данный подход, к сожалению, почти полностью сводит на нет мистическое переживание и свободу традиции проявлять себя за пределами известных историко-археологических форм и артефактов, то есть главенствует метод верификации «ты настолько язычник, насколько твои взгляды и образ подтверждены историческими науками и данным фольклора». Это путь мёртвой схоластики и догматики.

Помимо этих двух полюсов серьёзный вес имеют политические и лингвистические школы интерпретации языческого наследия Европы. Тем не менее, в реальности в каждом авторе и той или иной организации находят своё отражение несколько подходов, которые сочетаются в разных пропорциях, дополняя и компенсируя друг друга. В таком состоянии и пребывает современное западное Асатру.

Но одно направление, точнее опора на ещё один важнейший интеллектуальный феномен человеческой истории, до недавнего времени практически отсутствовало – речь идет о философии.

Здесь уместно вспомнить Алена де Бенуа, раннюю и позднюю позиции которого также исследует Клири в первой книге, который говорит о том, что язычество в наши дни скорее нуждается не в театральной реконструкции или попытке убежать в прошлое, но в фундаментальном философском обосновании языческого мышления и человеческого бытия. Де Бенуа говорит о целом направлении интеллектуального и философского язычества[3].

До этого момента язычники обращались к философии фрагментарно и безраздумно, тут и там цитируя мыслителей, которым дух традиции был в лучшем случае просто чужд, либо чья философия была насквозь современна и антитрадиционна. Критическое понимание философии и её истории отсутствовало до момента появления философии традиционализма Ю. Эволы, М. Элиаде, Ф. Шуона и др. К ним же и апеллирует де Бенуа как первым, кто понял сущность современности с философских позиций и сформировал им контр-тезис[4].

Именно к этому философскому направлению, пока ещё пребывающему в меньшинстве (в силу объективных интеллектуальных критериев), принадлежит мысль Коллина Клири, в чьих трудах гораздо чаще можно встретить ссылки на Гераклита, Платона, Эволу, Гегеля, Ницше и Хайдеггера, чем пересказы скандинавских саг. Философский подход к германо-скандинавскому языческому традиционализму ставит собой онтологические и метафизические вопросы отношения человека с Богами, его открытости их и собственному бытию, что совершенно ускользает от внимания как оккультистов, так и реконструкторов.

И, тем не менее, этот подход не отрывается от самой традиции и доступного нам наследия. Так, в предложенной читателю книге Коллин Клири с одной стороны ещё сильнее углубляется в богатейшую философию Мартина Хайдеггера – философа, в чьих мыслях всё чаще призывают искать решение и спасение ведущие традиционалисты и консервативные интеллектуалы Европы – одновременно совершая её адаптацию и через-неё-интерпретацию германо-скандинавского мифа; значений рун; поэзии и творчества; происхождения древних каменных памятников; творения первых людей Одином-Вилле-Вё и положения человеческого мира в системе девяти миров германо-скандинавского Космоса. В свете онто-лингвистического подхода, уже знакомые и, казалось бы, насквозь просвеченные феномены раскрывают свои неожиданные и даже проблематичные грани. Это подводит Клири – а вместе с ним и других мыслителей, а также и всех нас как германо-скандинавских язычников и традиционалистов[5] – к очень непростому вопросу о сущности человеческой свободы, судьбы и пути всего Асатру в целом. Так как прежние ответы обнаруживают свою ограниченность или нерелевантность.

***

В данной работе Клири не смог обойти тему политики, дав своё видение проблемы межрасовых и межэтнических отношений в США и Западном мире в целом. Здесь мы бы хотели сделать несколько кратких замечаний к этой главе, которые русскоязычному читателю могут быть не всегда очевидны.

Коллин Клири называет Мартина Хайдеггера одним из тех философов, которые повлияли на него наиболее сильно, но по иронии он, как и Хайдеггер, в политологии оказался не столь же силен, как в фундаментальных вопросах философии.

В западной языческой культуре, не только касательно Асатру, существует два крупных направления, связанных с ответом на вопрос «кого можно считать адептом традиции?», иначе говоря – с вопросом об этнорелигиозной идентичности.

Сторонники универсализма (universalists) утверждают, что для того, чтобы стать асатруа достаточно просто это декларировать. Расовые и этнические корни человека не играют роли, любой независимо от каких-либо критериев (включая гендерные и сексуальные) может и должен быть принят как асатруа и иметь право поклоняться Богам и интерпретировать их на свой вкус. Позиция универсалистов отражает послевоенные лево-либеральные и космополитические настроения западного общества; эта позиция довольно громкая и очень близка западному политическому мейнстриму.

Вторая позиция известная как folkish, что в русском языке переводится как «народничество» или позиция этноцентризма. Согласно «фолкише», адептом Асатру может быть только человек, принадлежащий к германо-скандинавским (включая англосаксов) народам. Иногда этот критерий расширяется до «представителя белых» или просто «европейца». Риторика «народников» отражает давно известную этнографам и антропологам теснейшую связь «этнос+традиция», т.е. традиция является порождением-и-выражением духа и культуры народа, как и наоборот – сам народ есть порождение своих Богов. Здесь проявляет себя определение через другого и невозможно выявить первенство.

Позицию folkish, которую декларирует Клири, разделяем и мы в том числе. Но будучи термином-«зонтиком» в переводе на русский язык и реалии, появляется путаница. На наш взгляд, автор для выражения своей позиции использует крайне неудачный термин «белый национализм».

Во-первых, Клири американец и рассуждает о близких и понятных ему американских реалиях на американском же политическом языке, правая среда и культура которого отличается от европейской и тем более русской.

Во-вторых, путаница из «того, что Клири хотел сказать» и «того, как он это сказал». Рассуждая о будущем белых, Коллин Клири смешивает понятия «раса», «нация» и «народ», политические значения которых различны и даже взаимно исключают друг друга. Раса как более высокий таксон, включающий представителей фенотипически белых народов и популяций Европы. Нация, как политический конструкт Модерна, который имеет множество противоречивых определений (французский, германский или примордиальный подходы к определению нации). Народ как культура и Dasein, которые не имеют с парадигмой Модерна позитивных точек пересечения. Все эти термины у Клири смешаны и подчас выступают как синонимы друг друга, порождая сентенции в духе «народ Европы», когда речь явно идет об абстрактной «белой расе», или сам оксюморон «белый национализм», тогда как «национализм» по определению привязан к nation-state, а не человеческим популяциям «белых» или «черных». Иными словами, читателю следует быть крайне внимательным к словам и их значениям, дабы не уйти по ложной тропинке смыслов[6].

***

От себя лично добавлю, что, на мой взгляд, одной из самых интересных глав является «Дары Одина и его братьев», так как она многое проливает на свет человеческого происхождения и, что важнее – структуры человека и способах его восторженного и открытого изумлению (экстазу) бытия. Эта одна из сквозных и осевых линий творчества Клири, где он точнейшим образом схватывает второй и тайный нерв всего Германского Логоса и сложнейшей фигуры Бога Одина.

Ведь Один – это Бог сказителей.

Быть человеком – это быть сказывающим.

Askr Svarte

Издательство «Тотенбург»

[1] См. Армин Молер «Консервативная Революция в Гремании 1918-1932гг.», изд. «Тотенбруг», 2017.

[2] К.М. Виллигут немецкий оккультист и бригадефюрер СС, серьёзно повлиявший на мистические настроения Третьего рейха. См. Коллин Клири «Взывая к Богам», изд. «Тотенбург», 2017.

[3] См. Ален де Бенуа «Как быть язычником», изд. «Русская правда».

[4] См. Ален де Бенуа «Традиция и консервативная мысль», изд. «Тотенбург», 2017.

[5] См. Askr Svarte «Приближение и окружение», изд. Svarte Publishing, 2017.

[6] Подробно этот вопрос мы рассмотрели в нашем труде «Polemos: Языческий традиционализм», том II, изд. «Велигор», 2016.