Мизантропия в модерне. Пути существования

В модерне мораль и нравственность становятся главными объектами нападок со стороны мизантропии, причем критика шла одновременно с двух, пока ещё на тот момент, позиций.

Первая позиция – это позиция человека модерна, главная его претензия к морали заключалась в её религиозном источнике, провозглашалось требование к отказу от него и формированию морали светской, гуманной и более либеральной.

Вторая позиция – это позиция традиционализма, который критикует уже нарастающую первую позицию и, одновременно, саму религию, но утверждая, что она прогнила, и в ней более нет сакрального начала. Традиционалистская позиция заключается в отрицании идеалов модерна; модерн говорит, что в церкви сакрального нет, есть Бог или нет – это личное дело каждого, но на уровне общества – его нет однозначно. Традиционализм говорит, что в церкви сакрального уже нет, и устремляется в собственный поиск, попутно отторгая модерн.

В постмодерне ситуация усложняется, общественная светская мораль уходит, сменяясь индивидуальной моралью: сколько людей, столько и моральных конструктов. В такой ситуации мизантропия модерна лишается «любимой игрушки», мизантропия традиционализма получает новый импульс и становится ещё более радикальной, уже по отношению к постмодерну, при сохранении своих претензий. Ведь если в модерне мораль хоть и стала светской, ее корни лежали в религии и носили общественный статус, то в постмодерне нет и этого. Это касательно претензий к миру, о возможных вариантах существования мизантропа традиции будет сказано позднее.

С мизантропией модерна в ситуации постмодерна все обстоит сложнее, вырисовывается несколько путей, которыми она может идти в отдельных людях.

Первое, что напрашивается – это продолжение логики модерна в постмодерн: подвергнуть критике уже индивидуальную эго-мораль и возводить конструкт из морали прошлого. Продолжение этой логики может быть обусловлено желанием мизантропа вернуться к комфортному состоянию, устранить дезориентацию, ведь критиковать мораль в модерне привычнее, проще, осмысленнее, чем в постмодерне. Но это чревато замыканием на прошлом и скатыванием мизантропа в экзистенциальную депрессию и меланхолию, что снимает его радикальную потенцию, и он абсорбируется постмодерном.

Иной вариант заключается в том, что мизантропия может перейти в свою крайнюю форму – отрицание любой социальной реальности и общности, что чревато для мизантропа либо тотальным отшельничеством, либо суицидом, который может быть отягчен смертью ничем не ценных людей постмодерна – последней вспышкой ненависти к миру.

Причиной более радикального подхода к обществу со стороны мизантропа модерна может быть инфантильная «обида» за отнятую игрушку для нападок – общественную мораль, такой вариант скорее ведет к деструктивным действиям, чем к квазиаутизму и представляется крайне редким.

Пути существования мизантропии традиции

В модерне мизантропия традиционализма ощущала современность, проявленную в людях, как зло, хотя оно и смягчалось тем, что в подавляющей доле светская мораль вышла из лона религии. Множество выдающихся деятелей традиционализма расцвели именно в эту эпоху, для запада были открыты до сих пор традиционные общества востока и, казалось бы, до своего собственного традиционного общества один шаг. Но с приходом постмодерна ситуация радикально усложняется. Модерн ужасен, постмодерн еще ужаснее; так же как для традиции, постмодерн становится кошмаром модерна. Мизантропия традиции же встает перед неизбежным выбором между двумя равносильными по качеству, но полярными путями существования.

Первый путь – это отрицание современного мира, направление всей своей потенции на его разрушение в интеллектуальном, духовном, политическом и физическом планах. Тотальный протест, отказ в каком-либо позитивном качестве современному человеку и всем формам новой морали, приближение всеми силами Finis Mundi, чтобы после ворваться в новый Золотой Век очередного витка Времени.

Второй путь – это позиция, озвученная К. Г. Юнгом, суть которой заключается в том, что творящий светлый человек должен уйти с дороги истории, пропустив вперед толпы темных невежд, ибо они очень быстро оставят после этого мира руины и приблизят тот же Finis Mundi. Но, так как состояние мизантропии требует реализации своего потенциала ненависти, данную позицию стоит расширить идеей «трансформации боли» Арне Ветлесена.

Согласно Ветлесену, физическую либо психологическую боль можно, либо перенести на другого, причиняя ему боль, тем самым объективизируя её и контролируя, что согласно автору является негативным психопатическим проявлением. Либо трансформировать в абстрактный символьный продукт, будь то текст, графическое, либо музыкальное произведение, тем самым действовать конструктивно. Такой подход – трансформация боли – при схожести морально-нравственной системы и культуры в обществе позволяет передать боль мягким, абстрактным путем, минуя шок и эпатаж. Но в ситуации постмодерна, когда мораль индивидуальна, а культурный контекст лишен объекта, но наполнен множеством его теней и трактовок, что делает передачу боли через трансформацию невозможной. Отсюда следует, что в постмодерне таится гигантский потенциал невыраженного насилия.

Несомненно, что оба подхода Ветлесена приемлемы и для мизантропии, в ситуации постмодерна трансформированная абстрактно мизантропия от традиции является маяком в море бессмысленных смыслов, способным объединять вокруг себя единомышленников и позволять им пережить свою мизантропию абстрактно; формируется общность ценностей и культуры, как островки спокойствия в бушующем море деградации, такие островки могут быть прибежищем, как сторонников Радикального Отрицания реальности, так и сторонников Абстрагированного существования, но несомненно, что все из них представляют собой истинно интеллектуальное общество, оперирующее реальными объектами с четкими характеристиками, в противовес бесконечному Objectless-remix интеллектуалов постмодерна.

Промежуточный итог

Как было многократно сказано выше, излюбленный объект критики мизантропии – мораль. В ситуации постмодерна этот объект размывается и уводит почву из-под ног мизантропов, для модернистов появляется несколько путей, которыми они могут продолжить мизантропию в постмодерне, а традиционалисты при сохранении общих черт, подходят к неизбежному экзистенциальному выбору и постмодерн только обостряет их мизантропию. Но что будет объектом критики и причиной ненависти к человечеству у мизантропа, который будет чистым порождением постмодерна? Смею предположить, что это будет жалкое зрелище.

2011 год.

A.S.