Языческий традиционализм в Кали-югу: интервью порталу OpenRevolt

Open Revolt & New Resistance очень рады и удостоены чести за прекрасную, откровенную дискуссию с блестящим Askr Svarte. Мы берем на себя ответственность и прикладываем все усилия, чтобы помочь развивать языческий традиционализм и революционный потенциал Пути Левой Руки. Имея это в виду, пожалуйста, помните, что все высказанные мнения относятся к Askr Svarte и в некоторых случаях у нас может быть другое мнение или точка зрения. Но, пожалуйста, поймите, — мы поддерживаем этот проект на 100%.

New Resistance/Open Revolt: Приветствую, Askr Svarte! Для New Resistance и Open Revolt очень приятно иметь возможность побеседовать с вами и представить вашу работу среди наших рядов и в нашей матрице. За последние несколько лет вы стали одним из самых активных и оригинальных мыслителей, возглавив поток, который вы обозначили как «языческий традиционализм». Не могли бы вы кратко представить себя, свой путь, свои действия и суть того, что вы называете «языческий традиционализм»?

Askr Svarte: Приветствую вас! Благодарю за такую оценку, но вынужден признать, что мои основные труды и тезисы известны в англоязычном международном пространстве пока что фрагментарно.

Если кратко, то я автор нескольких книг, где систематически излагаю теорию языческого традиционализма, в русле известных классиков, таких как Юлиус Эвола, Ален де Бенуа, Коллин Клири, Мартин Хайдеггер, Александр Дугин и Евгений Головин, с активным привлечением множества других наук и мыслителей, перечисление которых займет тут немало времени. Часть моих работ посвящена исследованию германо-скандинавской традиции, так как я являюсь одинистом. Здесь я значительное внимание уделяю идеям Мартина Хайдеггера (в отличие от того же Коллина Клири, который делает ставку на Гегеля) и проблеме эсхатологического знания и события в традиции. Помимо этого с 2015 года мы издаем единственный на данный момент ежегодный традиционалистский альманах в России, который является печатным органом языческого традиционализма в том числе. В этом году уже вышел шестой выпуск, более 300 страниц. Два выпуска Warha Europe мы, руководствуясь чистым энтузиазмом, выпустили на английском языке и распространили бесплатно. Ну и наконец, с недавнего времени мы вышли на публичный уровень в России: я неоднократно участвовал на федеральном телевидении в дебатах с православными христианами, давал комментарии в СМИ и мы начали активнее сотрудничать с научным сообществом.

Касательно языческого традиционализма, то я не могу назвать себя автором этой концепции. Об этом говорил ещё Юлиус Эвола, не говоря уже о знаковой книге Алена де Бенуа, и ряде других авторов. Но если смотреть глубже, то даже традиционализм Рене Генона в целом опирается на языческую мудрость Веданты и других традиций. Я поставил себе задачу интерпретировать традиционализм с чисто языческих позиций, выделить его собственную онтологию, гносеологию и политический спектр, с поправкой на соответствующий эсхатологический момент. На мой взгляд, в фундаментальном двухтомнике «Polemos» (перевод первого тома на английский уже почти завершен) мне удалось обозначить основные черты и структуры, а дальше — начинается бесконечные миры частных традиций того или иного народа, где языческий традиционализм может приобретать разные черты и измерения. То есть, языческий традиционализм не должен оставаться чисто европейской философской школой. У него гораздо больший потенциал.

В философском отношении, я бы предложил определять «язычество» как особую онтологию — онтологию манифестационизма. Язычество — это манифестационизм, то есть доктрина проявления мира из Божественного начала. Манифестационизм может выражаться в виде монизма (не путать с монотеизмом!) либо непротиворечиво оформляться в политеистические традиции.

В авраамических религиях Бог оторван от мира, и эту дистанцию невозможно преодолеть в принципе. Там, где христианский или исламский мистицизм говорит о слиянии с Богом — там обнаруживает себя завуалированное язычество. Разрыв между Богом и миром как следствие порождает соответствующее потребительское отношение к миру как к сырью.

Осевые темы языческого традиционализма: манифестационизм; корректное понимание «что такое вещь?» — чтобы избежать становления Gestell и превращения мира в рудники и фабрики; экзистенциальное напряжение в мире без Традиции (настроение [Stimmung] и экзистенция Dasein), возвращение Мифа в мир и раскрытие иного пути к Сакральному в эсхатологические времена.

NR/OR: Вы также широко известны как теоретик и практик Пути Левой Руки. Этот путь имеет много различных интерпретаций, имен, коннотаций и спекулянтов, поэтому не могли бы вы прояснить свой подход к ПЛР и его значение в Кали-югу?

A.S.: Термин «Путь Левой Руки» как зонтик объединяет большое количество подчас диаметрально противоположных или просто разных религиозных и философских учений. Попробуем разобраться.

В Индии Вамачара появляется как реакция на вырождение Веданты, как создание новых путей божественной самореализации вне рамок кастовой системы. Так появляются Тантры и альтернативная стратификация по уровню духовного развития, а не по уровню социальной значимости: пашу (животное, неспособный к духовному человек) — вира (активный подвижник, адепт) — дивья (реализовавший божественность мастер). Тантризм предлагает быстрый путь обожествления, вместо долгой кармической цепи перерождений. Поэтому наиболее радикальные школы Пути Левой Руки теснейшим образом связаны с культами Богом Смерти, Разрушения и Мудрости, со всеми вытекающими последствиями в виде радикальных практик с человеческими черепами, медитациями на местах кремации и трупах и так далее. То, что называется агхорой и призвано быстро и жестко уничтожить все иллюзии адепта об этом мире, раскрыв его Божественный исток даже в самых ужасных формах.

Теперь посмотрим на одинизм. Стивен МакНаллен (Stephen A. McNallen) и Стефан Флауэрс утверждают, что одинизм — это «традиция Пути Левой Руки по умолчанию». Стивен говорит следующее: восточные религии строятся на поклонении Богу и стирании индивидуальности адептов в массе верующих, а одинизм утверждает индивидуальность адепта и его Божественную природу. То есть, практикующий одинист воплощает в себе самого Вотана. Это действительно так, но тут есть путаница понятий. Противопоставление «индивидуальность vs. масса» в теории американских асатру/одинистов — это пересказ идеологического противостояния англо-французского индивидуализма Просвещения против коллективизма христианства и советского коммунизма, перенесенный в область религии. Это не совсем корректно. Традиция знает всего несколько путей для максимального проявления индивидуации, героической индивидуации, как сказал бы Юлиус Эвола. В Традиции индивидом может быть только: монах-аскет, который опять же является точкой максимальной концентрации Божественного в конкретном человеке (то есть, он не является индивидом Просвещения); воин-герой, такой как Ахилл или Геракл, а также великие цари и правители. Но и их «индивидуализм» — это сумма всей доблести или сумма всего Государства, это принцип Императора. Все остальные люди воплощают в себе природу сословий или каст, то есть так или иначе они включены в широкие коллективы своих сословий и родов/кланов. Например, самый старший член в клане — это и есть физическое воплощение всего клана, всей семьи в одном теле. Разумеется, кланово-сословная система не имеет ничего общего с коммунистическим или христианским коллективизмом и массами, это явления иного порядка.

Более глубокое понимание Пути Левой Руки в одинизме предлагает Коллин Клири в своих работах «Взывая к Богам» и «Что есть руна?», оно ближе к тем положениям, которые есть в Вамачаре, но не пересказывают её. Вообще, меня очень порадовала та ненавязчивая элегантность, с которой Клири ставит читателя перед неизбежностью и безальтернативностью Пути Левой Руки в современном одинизме.

Мой собственный подход также отталкивается от идеи радикальной практики и раскрытия Божественной природы (в частности, Одина-Вотана) в самых ужасных и жестких формах, включая и эсхатологический момент наших дней. При этом я настаиваю, что не надо слепо брать идеи из Тантры и пересказывать их на скандинавский манер. Нам нужно раскрыть это измерение традиции изнутри, в нашей аутентичной (собственной) форме, даже если она будет отличаться от других. Этому я посвятил книгу «Приближение и окружение», где я активно разбираю и лингвистику, и мифологию, и немецкую философию (Хайдеггер, братья Юнгеры, немецкие поэты), историю, а также затрагиваю проблему техники и политики. Внезапно оказывается, что радикальный путь к Другому Началу — это не только опыт ритуальной практики, он затрагивает вообще все.

Непросто выразить основную идею в двух словах, но попробуем. Бытие германца берется в займы из будущей смерти, с этим совпадает и общегерманская воинственность. Крауегольная фигура всей германской традиции — это Один/Вотан. Он довольно противоречивый Бог, который имеет множество тёмных сторон. Одна из них касается его глубинной самости, Selbst/Dasein. По сути, все, что делает Один в мифах так или иначе связано с поиском мудрости и посвящения в самопознание. Это связано с его смертью (смерть как посвящение и смерть как шаманское путешествие), с саможертвоприношением и с Рагнареком. А так как Вотан, помимо прочего, ещё и живой дух германских народов — все это приобретает и земное, историческое измерение. Более того, если мы полностью согласны что практикующий адепт в своей земной жизни воплощает Вотана в каком-то масштабе, то значит и человек причастен этому глубинному знанию внутренней Бездны Божественного или Бездны Ничто, которая является источником Бытия (Seyn) и мира, и Одина и всех остальных Богов. Наконец, к этому добавляются и все остальные проблемы и нюансы, связанные с Кали-югой, вещью, антропологией и т. д. о которых мы говорим в этой беседе. Я надеюсь, что эта книга в скором времени станет доступна на английском языке.

Идем далее, в России Путь Левой Руки в рамках славянского язычества раскрыл и описал такой знаковый автор, как Велеслав Черкасов. Его учение активно опирается на Вамачару и Дзогчен, но рассказывается через славянские мифы, оккультизм и традиционализм. Одна из его книг доступна на английском благодаря нашему сотрудничеству с «Fall of Man Press». У них также дважды переиздавалась моя книга «Gap: at the Left Hand of Odinn».

Нельзя обойти стороной оригинальную концепцию постгеноновского традиционализма, которую можно смело считать Путем Левой Руки в традиционализме, от Александра Дугина. Речь идет о книге «Радикальный Субъект и его Дубль», которая недавно стала доступна на итальянском языке. В ней Дугин идет против течения. Если классический традиционализм и консерватизм говорят о реставрации, о возрождении традиционных ценностей, порядка и мира, об уничтожении Постмодерна, либерализма и капитализма, то в «Радикальном Субъекте» Дугин говорит иное: «А давайте посмотрим, куда все это приведет, чем закончится Конец Света? Если мир Традиции начал гнить, если начался упадок — значит в этом есть какой-то тайным, непостижимый смысл. Есть мудрость Золотого Века, а есть мудрость Конца Света — давайте познаем её и её субъекта». Этот фасцинирующий текст, как мне кажется, даже в России почти никто не читал, хотя по своей мощности он может стоять в одном ряду с «Восстанием против современного мира» Эволы. С этой книгой следует также читать статью «Необходимость метафизики Хаоса». И они парадоксальным образом очень сильно резонируют с чисто германским эсхатологическим ожиданием Рагнарека и поиском мудрости Вотаном.

Ну и наконец, можно упомянуть всевозможные современные оккультные течения Пути Левой Руки, которые опираются на каббалу, сатанизм, телему, New Age и т. п. — так вот, они вообще не заслуживают внимания. О них мы говорить не будем.

NR/OR: Вы описываете себя как последователя германо-скандинавской традиции, а также у вас есть некоторый опыт в среде славяно-русской традиции. Можете чуть подробнее рассказать о выборе своего пути и поделиться мыслями о ключевых положениям, которые объединяют и различают эти традиции? Возможен ли диалог между традициями в частности, и европейцами и русскими в целом?

A.S.: Это действительно так. У меня много друзей и соратников из числа славяно-русских язычников (родноверов), всеж это — очень многочисленная и разнообразная среда в России. Но я также настаиваю, и в русском языке это подчеркивается на уровне самого термина, что язычество — это народная, этническая форма религиозности (folkish, но не путать с немецким движением Völkishe Bewegung XIX-XX в.). Это одна из причин, почему я следую германо-скандинавским путем, потому что мои предки — немцы, я знаю некоторые свои генеалогические линии до зари XVII века, и бывал в Швабии и Баварии в рамках паломничества. И знаю, что по моему примеру ещё несколько человек из русскоговорящих асатру тоже поехали в Германию или Скандинавию для налаживания связи с Богами этих земель.

Я уверен, что все языческие традиции — разные, и это прекрасно. В этом плане я ярый противник любого универсализма или «плавильного котла». Я знаю, что в английском языке слово «diversity» уже является оскорбительным, поэтому давайте использовать термин «plurality» для обозначения существования разных народов и их традиций и культур в их автономности, на их собственной земле и без смешения. Где-то я видел шутку над левыми «True diversity is ethnical identity for all» — пусть так и будет.

Так вот, несмотря на различия, у всех нас есть некоторые глубинные общие элементы. Жорж Дюмезиль назвал их структурами: структура общества, повторяющиеся мотивы в сказках и мифах, функции Богов и т. д. На уровне структур все индоевропейские традиции, и славянская тоже, имеют общие моменты, что позволяет нам найти некоторый метаязык для диалога. Хотя это и не отменяет реальных исторических проблем и конфликтов между народами. Не менее важно и то, что все мы сегодня — родноверы, асатру и одинисты, кельты, индусы, коренные американцы, язычники Латинской Америки, Азии и т. д. — все мы стоим лицом к одному набору проблем: глобализация, технологизация, капитализм и уничтожение идентичностей. Это именно тот случай, когда сама ужасная внешняя реальность толкают нас к тому, чтобы искать общий язык поверх наших сиюминутных разногласий. Отчасти именно эта идея лежит в основе нашего альманаха Warha, где мы создаем поле диалога между европейскими и русскоязычными мыслителями, мистиками, философами и поэтами.

NR/OR: Продолжая тему, для нас было удивительно что вы и ваши идеи родились в России, которая породила множество великих мыслителей и деятелей, которых мы уважаем и у которых европейцам есть много чему поучиться, например Александр Дугин, Эдуард Лимонов и др. Расскажите подробнее о русском контексте ваших идей?

A.S.: Согласен с вами. С Александром Дугиным я немного знаком лично, так как 3-4 года возглавлял региональное отделение его движения, а также я прекрасно ориентируюсь в его философии. Но, при всем уважении, у нас разные взгляды на некоторые ключевые философские вопросы.

К сожалению, языковые границы мешают более активному обмену идей между русскими и европейцами или американцами. Например, западной аудитории практически неизвестно адекватное русское язычество, в том числе с опорой на традиционализм, а вот всякие New Age секты активно переводят свою макулатуру на английский язык. Также на Западе практически неизвестен такой феномен, как Южинский кружок 1960-х годов в СССР. Это было собрание крупнейших философов и поэтов, традиционалистов и мистиков, у которых потом учился и сам Александр Дугин. Этот феномен невозможно корректно изложить на английском языке, это сугубо русское явление со всеми его противоречиями и парадоксами. Мы беседовали об этом с Сергеем Жигалкиным, учеником Евгения Головина и в некотором смысле «хронистом» этого общества. Действительно, это проблема. Это тот корень сугубо русской, но при этом с глубочайшим пониманием Европы, метафизики, который повлиял и на меня в том числе. Наверное, вместо множества слов и попыток это объяснить, всем интересующимся следует просто приехать в Россию и найти себе местного проводника в эту бездну. Но и тут никаких гарантий.

Да, Россия и русские — это одновременно и европейцы, и нечто самобытное. Отсюда из Сибири это видно особенно хорошо, возможно мне в чем-то повезло иметь такой обзорный пункт в стороне от умирающей Европы и аналогично стремительно гниющей столичной России. Можно сказать, что Европа — это не ЕС, а Россия — это не Москва. Точно так же, если я проеду 12 часов на машине из Мюнхена на Восток, то Европа закончится. Если я проеду 12 часов на машине из моего города на Восток, то я попаду в регион, где полиция боится связываться с шаманами из-за их магических сил. То есть сибирская живая традиция буквально у меня под боком. И там тоже живут русские.

NR/OR: Какие мыслители и фронты, по вашему мнению, являются наиболее актуальными и обладают наибольшим потенциалом для восстания против современного мира в духе языческого традиционализма?

A.S.: Важнейший вопрос.

Частично я упоминал ключевые моменты выше, так что остается дополнить картину в целом.

Возвращение Мифа: вновь заколдовать мир. Вслед за Мирча Элиаде могу утверждать, что чувство сакрального является врожденной и структурирующей частью человеческой ментальности. Отсюда следствия: антимодернизм, антиурбанизм и антипрогрессизм. Языческое понимание времени как воплощения/отражения Вечности прямо противоположно дурному, титаническому представлению о линейном времени как бесконечном движении из ниоткуда в никуда. Бесконечность это вообще симулякр Вечности. Кто-то скажет, что линейное время и соответствующая прогрессирующая шкала — это объективная реальность, но де-факто это провинциальный концепт деградировавшей Европы времен Просвещения и позитивизма. Следовательно, прогресс, развитие и цивилизация — это не объективные и универсальные глобальные ценности, а колониальная диктатура «последних людей» (Ф. Ницше) или das Man (безликих масс, по Хайдеггеру).

Языческий традиционализм выступает за принципиальную плюральность народов, культур и сакральных традиций, если угодно — за многополярность без универсализма, в том числе авраамического. То есть глобалистские претензии ислама или христианства на то, чтобы обратить весь мир в свою веру должны быть урезаны до локальных очагов этих религий (Ближний Восток). Народы, в ядре которых лежат их мифы и эсхатология, должны быть субъектами на своей земле и сохранять свою идентичность. Здесь также следует обратить внимание на современный поворот в антропологических науках, на труды таких авторов как Эдуардо Кон, Пьер Кластр, Эдуарду Вивейруш де Кастру и др. Они крайне интересно и качественно развивают тему плюральности онтологий и природ, перспективизм. Но чтение их трудов следует сопровождать аккуратной рефлексией и деконструкцией, так как это левые авторы. То есть, следую правилу Алена де Бенуа, необходимо «прочитать их справа». Если смотреть максимально широко, то все это в сумме можно рассматривать как потенциальную платформу языческого традиционалистского фронта, охватывающего все возможные традиции. Главное — чтобы были люди, философы и мыслители, которые это осознают и договорятся между собой.

Другой важнейший фронт — борьба с нарастающей диктатурой техники, с тем, что Хайдеггер называл Gestell. И тут следует радикально и без сожалений отринуть любую идею так называемого «археофутуризма» Г. Файя. Я сейчас говорю только о проблеме соотношения техники и традиционалистских ценностей. Тут Фай совершает радикальную ошибку, которая дисквалифицирует его. В русле обывательского взгляда на вещи, он считает что техника, технический прогресс и устройства — это нечто нейтральное, нечто такое, что не имеет субъектности и что можно использовать во благо. Но это не так. Техника не нейтральна, техника — это материальное воплощение идеологий Модерна и Постмодерна, если мы говорим о виртуальности и самых современных hi-tech гаджетах. Поддержание производства и эксплуатации техники принуждает человека к образу жизни и хищной эксплуатации земель, которые чужды сакральному и традиционному взгляду на мироздание и свою идентичность. Иными словами, сохранение техники всегда будет тянуть за собой капитализм и либерализм в их худших формах. Яркие примеры тому, помимо капиталистической эксплуатации недр, — это биоэтика, биополитика и некрополитика. Иными словами, если вам не нравится гормональная терапия для детей-трансгендеров и пропагандирующие её левые, то на самом деле вам не нравится техника и наука, которые создают и навязывают эти механизмы. Дух Фауста-Прометея — это проклятие Европы, покрывало Пандоры. Крайне ошибочно приравнивать этот архетип к тому же Вотану.

О ситуации, когда человек становится заложником механизмов и технического, ярко писал Эрнст Юнгер в работе «Уйти в лес». Нельзя обойти мимо и дерзкую аргументацию против развития и городов от Каарло Пентти Линколы.

С философской точки зрения вопрос техники коренится в определении «что такое вещи и производство?». Мы знаем, что слово «реальность» происходит от латинского слова res, означающего «вещь». Так вот то, какой будет реальность, зависит от того, что такое «вещь» и как она появляется. Будет ли это просто изделие, которое можно производить механически или виртуально, без участия человека (трансгуманизм и конец идентичностей вообще) или это будет тонкий поэзис на пересечении Четверицы (das Geviert М. Хайдеггера), одухотворенные и одушевленные вещи сродни полинезийским таонга (Марсель Мосс)? Я определенно выступаю за последние варианты.

Если резюмировать, то у нас получится набор ключевых терминов, которые теснейшим образом связаны: манифестационизм, язычество, плюральность, миф, экзистенция (Dasein), эсхатология, идентичность, жертвоприношение и сакральное.

Если говорить о персоналиях, то внимание стоит уделять следующим (в произвольном порядке): Ю. Эвола, А. де Бенуа, А. Кумарасвами, А. Дугин, М. Хайдеггер, К. П. Линкола, Т. Качинский, Э. и Ф. Г. Юнгеры, К. Клири, Ж. Батай, Ж. Дюмезиль, Плотин, Гераклит, М. Элиаде, Е. Головин, М. Экхарт. Не стоит забывать и о священных текстах вашей и иных традиций.

NR/OR: Каким будет ваш главный совет молодым комрадам, которые ищут мудрости пути восстания против современного мира в русле языческого традиционализма? Как наши братья и сестры, и пока не вовлеченные молодые люди могут лучшим образом ознакомиться с вашими идеями?

A.S.: Думаю, выше я назвал одни из самых острых проблем в прямых формулировках. Эти тезисы надо сделать своей плотью.

Если кратко: Нужно смело противопоставлять высокую древность низкой современности. И больше думать о смерти (медитировать на собственную смерть). Лучшее, что может сделать человек в своей жизни — воплотить в ней миф.

Касательно нашей деятельности, за ней можно не только следить, но и принимать участие. У нас работает несколько сайтов и есть печатный альманах. Для единомышленников наши двери открыты. Касательно активности в оффлайн, то для этого, скорее всего надо приезжать в Россию. Или, со своей стороны, я рад посетить любой уголок мира, где готовы услышать наш голос и подхватить наши идеи в той или иной форме.

Наш сайт с разделом на европейских языках:

www.askrsvarte.org/eu

Наша медиаплатформа в духе СМИ:

www.tradition.foundation

Сайт о книге «Polemos»:

www.polemos.ru

И все социальные сети.

NR/OR: Мы были бы очень рады, если бы вы могли оставить несколько заключительных слов по вашему выбору.

A.S.: Надеюсь, что наступит момент когда мы сможем максимально корректно понять друг друга и согласовать наши идеи для общего блага. При любом сценарии будущего, нам критически необходимо трезво и аутентично (das eigene Dasein) пройти через необходимое умирание. Будет ли оно дорогой к новому рождению или к Другому Началу — зависит от нас.

Богам во славу.

Источник: New Resistance — Open Revolt